Внутренность рощи, влажной от дождя, беспрестанно изменялась, смотря по тому, светило ли солнце, или закрывалось облаком; она то озарялась вся, словно вдруг в ней все улыбнулось: тонкие стволы не слишком частых берез внезапно принимали нежный отблеск белого шелка, лежавшие на земле мелкие листья вдруг пестрели и загорались червонным золотом, а красивые стебли высоких кудрявых папоротников, уже окрашенных в свой
осенний цвет, подобный цвету переспелого винограда, так и сквозили, бесконечно путаясь и пересекаясь перед глазами; то вдруг опять все кругом слегка синело: яркие краски мгновенно гасли, березы стояли все белые, без блеску, белые, как только что выпавший снег, до которого еще не коснулся холодно играющий луч зимнего солнца; и украдкой, лукаво, начинал сеяться и шептать по лесу мельчайший дождь.
Неточные совпадения
Если Ольге приходилось иногда раздумываться над Обломовым, над своей любовью к нему, если от этой любви оставалось праздное время и праздное место в сердце, если вопросы ее не все находили полный и всегда готовый ответ в его голове и воля его молчала на призыв ее воли, и на ее бодрость и трепетанье жизни он отвечал только неподвижно-страстным взглядом, — она впадала в тягостную задумчивость: что-то холодное, как змея, вползало в сердце, отрезвляло ее от мечты, и теплый, сказочный мир любви превращался в какой-то
осенний день, когда все предметы кажутся в сером
цвете.
Тени колебались, как едва заметные отражения
осенних облаков на темной воде реки. Движение тьмы в комнате, становясь из воображаемого действительным, углубляло печаль. Воображение, мешая и спать и думать, наполняло тьму однообразными звуками, эхом отдаленного звона или поющими звуками скрипки, приглушенной сурдинкой. Черные стекла окна медленно линяли, принимая
цвет олова.
Был он ниже среднего роста, очень худенький, в блузе
цвета осенних туч и похожей на блузу Льва Толстого; он обладал лицом подростка, у которого преждевременно вырос седоватый клинушек бороды; его черненькие глазки неприятно всасывали Клима, лицо украшал остренький нос и почти безгубый ротик, прикрытый белой щетиной негустых усов.
В серой,
цвета осеннего неба, шубке, в странной шапочке из меха голубой белки, сунув руки в муфту такого же меха, она была подчеркнуто заметна. Шагала расшатанно, идти в ногу с нею было неудобно. Голубой, сверкающий воздух жгуче щекотал ее ноздри, она прятала нос в муфту.
Осенние роскошные
цветы в клумбах около дома заснули до утра.
В прозрачном воздухе резко вырисовываются церковные главы и длинными рядами белеют
осенние монастырские
цветы.
На покой христианским душам спит окаянная сила до самого вешнего Никиты [
Осенний Никита — 5 сентября, весенний — 3 апреля.], а с ней заодно засыпают и гады земные: змеи, жабы и слепая медяница [Слепая медяница — из породы ящериц (anguis fragilis) медянистого
цвета, почти без ног и совершенно безвредна.
Но после к плену он привык,
Стал понимать чужой язык,
Был окрещен святым отцом,
И, с шумным светом незнаком,
Уже хотел во
цвете лет
Изречь монашеский обет,
Как вдруг однажды он исчез
Осенней ночью.
От плит и увядших
цветов, вместе с
осенним запахом листьев, веет прощением, печалью и покоем.
Зато пышно
цвели своей холодной, высокомерной красотою георгины, пионы и астры, распространяя в чутком воздухе
осенний, травянистый, грустный запах.
Ее доброе большое лицо вздрагивало, глаза лучисто улыбались, и брови трепетали над ними, как бы окрыляя их блеск. Ее охмеляли большие мысли, она влагала в них все, чем горело ее сердце, все, что успела пережить, и сжимала мысли в твердые, емкие кристаллы светлых слов. Они все сильнее рождались в
осеннем сердце, освещенном творческой силой солнца весны, все ярче
цвели и рдели в нем.
Темный
цвет лесных озер, кроме того, что кажется таким от отражения темных стен высокого леса, происходит существенно от того, что дно озер образуется из перегнивающих ежегодно листьев, с незапамятных времен устилающих всю их поверхность во время
осеннего листопада и превращающихся в черный, как уголь, чернозем, оседающий на дно; многие думают, что листья, размокая и разлагаясь в воде, окрашивают ее темноватым
цветом.
Из-под зелени и
цветов стальные и медные части машины эффектно сверкали в золотых лучах
осеннего заходящего солнца.
Корявые берёзы, уже обрызганные жёлтым листом, ясно маячили в прозрачном воздухе
осеннего утра, напоминая оплывшие свечи в церкви. По узким полоскам пашен, качая головами, тихо шагали маленькие лошади; синие и красные мужики безмолвно ходили за ними, наклонясь к земле, рыжей и сухой, а около дороги, в затоптанных канавах, бедно блестели жёлтые и лиловые
цветы. Над пыльным дёрном неподвижно поднимались жёсткие бессмертники, — Кожемякин смотрел на них и вспоминал отзвучавшие слова...
Днем мне удалось подстрелить трех птиц: китайскую малую крачку в
осеннем наряде с желтым клювом и светлосерыми ногами, потом сибирскую темноголовую чайку белого
цвета с сизой мантией на спине (у нее были оранжевые ноги, красный клюв и темносиние глаза) и, наконец, савку-морянку.
Посмотри, Суламифь, на эти сапфиры. Одни из них похожи
цветом на васильки в пшенице, другие на
осеннее небо, иные на море в ясную погоду. Это камень девственности — холодный и чистый. Во время далеких и тяжелых путешествий его кладут в рот для утоления жажды. Он также излечивает проказу и всякие злые наросты. Он дает ясность мыслям. Жрецы Юпитера в Риме носят его на указательном пальце.
Этот человек и Васька кочегар стали как-то особенно заметны, точно фонари, зажжённые во тьме
осенней ночи. Когда весёлый Татьянин муж нарядился в штаны с широкой, до смешного, мотнёй и такого же
цвета, как гнилая Захарова шинель, кочегар посмотрел на него и запел...
В эти часы бог для меня — небо ясное, синие дали, вышитый золотом
осенний лес или зимний — храм серебряный; реки, поля и холмы, звёзды и
цветы — всё красивое божественно есть, всё божественное родственно душе.
Еще оставшиеся кое-где местами зеленые ветки причудливо перемешаны с
осенними тонами, то светло-лимонными, то палевыми, то оранжевыми, то розовыми и кровавыми, переходящими изредка в
цвета лиловый и пурпурный.
Когда природа вся трепещет и сияет,
Когда её
цвета ярки и горячи,
Душа бездейственно в пространстве утопает
И в неге врозь её расходятся лучи.
Но в скромный, тихий день,
осеннею погодой,
Когда и воздух сер, и тесен кругозор,
Не развлекаюсь я смиренною природой,
И немощен её на жизнь мою напор.
Мой трезвый ум открыт для сильных вдохновений,
Сосредоточен я живу в себе самом,
И сжатая мечта зовёт толпы видений,
Как зажигательным рождая их стеклом.
Был
осенний, теплый, дождливый день. Небо и горизонт были одного и того же
цвета мутной воды. То падал как будто туман, то вдруг припускал косой, крупный дождь.